Читаем без скачивания Владимир Ост. Роман - Сергей Нагаев

– Нет, на обложку – широкий слайд, тогда – качество для обложка. Обычный негатив не всегда есть годен для обложка. Вы знаете.

– Я имел в виду качество самого кадра. Содержание, контент, понимаете?

– Понимаю. Но больше денег я не даю. Сто пятьдесят – хорошо.

– Я, конечно, извиняюсь, что на вашей пленке попался этот кадр, но я его обещал отдать другому человеку, это частное фото. Я это фото должен подарить другу. Вопрос дружбы, понимаете?

– Дружба. Понимаю. Вы сейчас можете пойти и сделать отпечаток, а потом вся пленка отдайте мне, а фотография на бумаге оставьте для ваш друг.

– Вообще-то, это выход. Все! Договорились! Через час я вернусь, отдаю вам обе пленки, а вы мне – сто пятьдесят долларов, о`кей?

– О`кей.

* * *

– О, Вася, здорово, – со скукой в голосе сказал в телефонную трубку Хлобыстин.

– Здорово-здорово, Гриша, – зловеще процедил Наводничий.

– Ну чего, какие дела?

– А, то есть вот так вот, да? Ты у меня спрашиваешь, как дела.

– А что такое?

– Ты помнишь, что ты делал, когда мы в последний вечер в студии были?

– Ну так, более-менее. А чего там случилось?

– А ты помнишь, как взял мою камеру и полез с ней на крышу?

– Кто, я?

– Да, ты.

– Ну… и что? Я ее не ударял и ничего с ней делал.

– Ты уверен, что ничего с ней не делал?

– Бубенть, да ничего я не делал. А чего, сломалась?

– Да нет, не сломалась, с камерой все в порядке.

– Фу-у!.. Слава те яйца! А я уж думал…

– Ну, все-таки, Гришаня, что ты там делал с камерой? Ты ничего там не снимал?

– А чего было снимать? Там же на окнах у Махрепяки шторы только были, как всегда. А ничего другое мне тем более снимать незачем. Послушай, Васек, ты затрахал уже своими беспонтовыми разборками – давай: или говори, куда ты гнешь, или иди в жопу.

– Сейчас объясню, куда я гну, только еще последний вопрос. Скажи, а ты случайно, ну просто нечаянно, не нажимал на кнопку спуска?

– Нет, вроде. Ну, хотя… может быть, да. Может, и нажал нечаянно. Не знаю. Я же когда в куполе устроился, меня как начало тошнить! Может, тогда? Не знаю, короче. Ну?

– Что «ну»?

– Баранки гну! Говори, чего случилось.

– Ну, в общем, я тебя поздравляю… – могильным голосом сказал Наводничий и затем радостно выпалил: – Ты все-таки снял Махрепяку с бабой.

– Погоди-погоди, как?

– Так. Я пленку проявил, а там – отличная карточка! Махрепа стоит в окне с голым бабцом, целует ее в щечку, да еще и за голую грудь ее держит.

– Врешь?

– Не-а. Картинка – супер, даже специально лучше не придумаешь. Гриша, произвожу тебя в звание «папарацци». Ты сделал это.

– Ха-ха.

– Ты гений, Гриша! Тебе надо почаще блевать, у тебя во время этого процесса хоть что-то получается сделать путевое.

– Я охреневаю.

– Нет, охреневать теперь будет Махрепяка.

– Слышь, а чего там за телка с ним?

– Да обычная телка. Хотя… знаешь, мне кажется, я ее где-то уже видел.

– Где?

– Не могу вспомнить. Но где-то, по-моему, видел. У меня глаз профессиональный. Если я кого-то видел, особенно по работе, то я это лицо запоминаю навсегда. И сдается мне, где-то по работе я ее и видел.

– Ну к черту эту овцу. Чего теперь делаем?

– Я карточку уже напечатал, так что надо встретиться – наметить план, как будем действовать.

– А чего план? Давай прям туда, на Хитрый переулок, подвалим сегодня, и предъявим этому козлу фотку. И скажем, сколько мы за нее хотим. И все дела. Кстати, сколько мы хотели с него срубить, не помнишь?

– Штук пять, кажется. Нет, вроде шесть.

– Да, шесть, по две на брата.

– Ну да, по две нормально. Так, теперь по самой процедуре вымогательства. Может, лучше письмом послать ему карточку и наши условия?

– Зачем письмом?

– Ну как? Это же все надо обставить по правилам. Клиента надо подготовить. Как, помнишь, в «Золотом теленке» Остап Бендер говорил? Что клиента надо довести до такой кондиции, чтобы он сам тебе деньги принес – на тарелочке с голубой каемочкой. Он этому миллионеру Корейке, помнишь, телеграммы со всякой чушью посылал, чтобы тот сначала занервничал. Как же там в телеграммах было?

– «Графиня изменившимся лицом бежала пруду».

– Ха-ха, да. А мы, чтоб не повторяться, напишем: графиня изменившимся лицом… э-э… лежала навзничь.

– Ха-ха-ха, нет, – стояла раком. Графиня изменившимся лицом стояла раком.

– Да, так тоже годится.

– Эх, Вася, бубенть, слушаю вот я тебя… Все это, конечно, весело, но это – полная хрень. Так мы его не сможем взять за ж… жабры. У меня есть знакомые пацаны, ну, которые при делах. И я тебе скажу: от них как я слышал, клиента надо теплым брать, слету. Надо ему четко говорить: вот у нас на тебя есть то-то, и типа завтра если притаранишь в такое-то место столько-то бабок, то все будет чики-пики, а если нет, тогда, сука, сразу пожалеешь. Потому что у клиента не должно быть времени на думки. Понимаешь, какая петрушка? Если у него имеется готовая отмазка, как тебя послать в жопу с твоей компрой, он тебя тут же и пошлет. А если он к такому базару не готов, а ты ему время даешь, тогда он начинает изворачиваться, искать выходы-входы, другую крышу в это дело впрягает, и начинается такая трихомудия!

– Думаешь?

– Да зуб даю! А тем более с характером этого Махрепяки…

– А что с его характером?

– Ну я так понял по рассказам Вовца, что Махрепяка жадный, как… как ты. У него тоже тумбочка только внутрь открывается.

– Какая тумбочка?

– Где деньги лежат.

– Во-первых, я не жадный, морда ты наглая, я – рачительный. А во-вторых… Ну, хотя… может, Гриша, ты и прав – насчет того, как с ним действовать. Кстати, в «Золотом теленке» как раз так и получилось: Корейко-то понервничал-понервничал да и сбежал от Остапа, пришлось потом за этим миллионером в Среднюю Азию телепаться.

– О чем и речь.

– Я вообще-то почему предлагал письмо Махрепяке написать? Чтобы он наших лиц не видел.

– Ну встречаться-то все равно с ним придется. Когда он нам будет отдавать бабки, а мы ему – фото.

– Ну да, ты прав, нечего умничать. Без разницы. Он же ничего нам сделать не сможет, правильно?

– Еще бы! Мы его так за яйца держим этой карточкой, что он дергаться не рискнет.

– Да, когда яйца в чужом кулаке, особо не попрыгаешь.

– Нет, не попрыгаешь.

– А если он скажет, что у него нет денег? И до завтра, скажет, достать не успеваю?

– Про денег нет – это он пусть кому другому трет. А у нас разговор должен быть с ним короткий: нету денег, козляра?

– Понятно – привяжи к жопе веник, да?

– Да. К жопе – веник! Бубенть, салон красоты для жены делает, а шесть штукарей нигде достать не может? На хер пошел с такой туфтой! А если все равно будет гнать пургу, что денег нет, ну тогда просто пошлем фотку его тестю. Как, забыл, фамилия-то этого депутата?

– Ярычев, Михаил Алексеевич.

– Да. Вот пусть этот Ярычев засунет ему в зад свой любимый автомат Калашникова… И даже стрелять в принципе необязательно, можно только покрутить туда-сюда, как ключ в замке, ха-ха. У Калаша такая здоровенная мушка на стволе – все кишки на нее намотать можно.

– Ты монстр, Гриша. Ладно, значит, так и решим: сегодня вечером идем на переговоры. Надо Володьке сказать.

– А он про то, что фотка с Махрепой получилась, уже знает?

– Нет, я тебе первому дозвонился. Ты тогда сам Вове отзвони и все расскажи, лады? И скажи ему, чтобы соответственно тоже подъезжал сегодня к студии. Так, а во сколько лучше встретиться?

– Ну… часикам к одиннадцати, по-моему. Как раз еще немного между собой переговорим по этому делу, оглядимся, и тут Махрепа со своей овцой выпрется из подъезда. Расслабленный будет, будет думать, какой он крутой кобелино, а мы, оп, так – глянь, паря, какая у нас есть картина Репина «Приплыли».

– Не, лучше – картина Репина «Вы попали». Или так: фотоэтюд «Ночь нежна». Ха-ха-ха.

– А еще лучше – новогодняя открытка «Не ждали?» Ха-ха-ха. Обожаю такие дела!

* * *

Вечером того же дня, в условленные 23.00, Наводничий и Хлобыстин встретились у Церкви Трех Святителей на Кулишках. Василий был на месте раньше. Поздоровавшись, Григорий подошел к двери храма и по привычке подергал за ручку.

– Заперто, – сказал он. – Все, кончилась наша малина.

– Ну, что? Свет горит, – сказал в ответ Василий, глядя на зашторенное окно квартиры Ивана Кукина.

– Ага. Объект на месте.

– Объект – да. А Вованище придет? Ты ему дозвонился? – спросил Василий.

– Да вроде обещался. Но на самом деле – хэ-зэ. Какой-то он по телефону был совсем приплюснутый. Я думаю, у него депресняк уже на высшей стадии.

– Да?

– Не понимаю, как можно так долго переживать. Из-за какой-то долбанной овцы!

– Да. Он слишком какой-то чувствительный.

– Дай фотку-то глянуть.

Наводничий со значительным видом достал из кофра снимок размером 10 на 15 и передал Хлобыстину.